В Украине до сих пор остается неопределенной судьба тысяч погибших военнослужащих, чьи тела не удалось идентифицировать из-за сложных обстоятельств войны. Семьи, такие как семья Анастасии Цветковой, уже больше года не знают, живы ли их близкие или погибли на фронте. Ее муж Ярослав Качемасов пропал без вести недалеко от города Покровск, который сейчас находится под оккупацией российских войск. Отсутствие официальной информации о военнослужащих или погибших усложняет поиски, а надежда на новости от товарищей или Международного Красного Креста часто не оправдывается.
Об этом сообщает News IO
Вызовы идентификации тел и роль ДНК-лабораторий
Украинские судебно-медицинские лаборатории работают с значительной нагрузкой, так как количество поступающих тел возросло в разы, а их состояние часто не позволяет провести простую идентификацию. Жены и родственники пропавших подают ДНК-образцы, анкеты и участвуют в поисковых группах в соцсетях, надеясь получить хотя бы какую-то информацию.
«Самое трудное было неопределенность, — сказала Цветкова Reuters. — Когда твой близкий человек, с которым ты была рядом каждый день на протяжении 11 лет, и теперь — такая информационная пустота, что ты просто ничего не знаешь».
С начала полномасштабной войны России против Украины как минимум 70 тысяч украинских военнослужащих и гражданских лиц считаются пропавшими без вести. Только за последние четыре месяца в Украину поступило более 7 тысяч неопознанных тел в специальных рефрижераторных вагонах и грузовиках.
Сеть ДНК-лабораторий за два года расширена с девяти до двадцати, а количество судебных генетиков увеличено до 450. Однако масштабные обмены телами стали новым вызовом для экспертов. По словам Руслана Аббасова, заместителя директора центра судебных исследований МВД, лаборатории вынуждены работать с рекордным количеством останков, а каждая идентификация может занимать месяцы.
Организация работы, трудности и эмоциональная нагрузка
Каждое тело получает уникальный идентификационный номер, а процедура идентификации включает проверку личных вещей, документов, жетонов, особых примет и ДНК. Часто следователям приходится брать образцы не только с тел, но и у нескольких родственников, если биологический материал самого военнослужащего отсутствует.
Министерство внутренних дел Украины отмечает, что из-за большого количества тел процесс идентификации может длиться до 14 месяцев. Лаборатории работают в несколько смен, оборудованные генераторами и аккумуляторами, чтобы не прекращать работу даже во время отключений электроэнергии, вызванных российскими атаками.
С июня 2022 года Международный комитет Красного Креста участвовал в более чем 50 операциях по репатриации тел, помогая Украине техническими средствами и оборудованием. Однако, по словам украинских чиновников, Россия усложняет процесс, иногда передавая останки в беспорядочном виде. Министр внутренних дел Игорь Клименко подчеркивает многочисленные случаи, когда останки одного человека размещены в нескольких мешках.
По официальной статистике, за последний месяц Украина получила более 11 тысяч тел, из них более 6 тысяч только в июне. Однако многие из них остаются неопознанными, что усиливает болезненную неопределенность для семей погибших. Украинская власть не раскрывает количество тел, переданных России, чтобы не обнародовать масштабы потерь и проблемы эвакуации с оккупированных территорий.
Пока следователи работают над идентификацией, родственники пропавших сохраняют надежду. Некоторые, как Анастасия Цветкова, не хотят идентификации только по ДНК, надеясь на возвращение близкого человека живым. Она ежемесячно пополняет мобильный счет мужа и каждый день отправляет ему сообщения, чтобы оставить хронологию своей жизни на случай их возможной встречи.